Медведь на поводке, дерзкие коровы и мечты о зоосаде в дореволюционном Томске

Когда современный томич восклицает: «Наш город — просто большая деревня!», — он даже не представляет, насколько напоминал деревенское поселение Томск в дореволюционную эпоху. Дело было даже не в том, что в основном здесь были деревянные постройки и деревянные тротуары: по улицам передвигалось, а во дворах жило огромное количество самых разнообразных животных.

Лошади везли седоков и пассажиров в колясках, коровы свободно прогуливались по бульварам, собаки гавкали и норовили цапнуть за ногу зазевавшихся прохожих; из-за высоких заборов доносилось хрюканье, кудахтанье и кукареканье. И это еще далеко не все виды животных, с которыми встречался обычный житель Томска XIX — начала XX века.

Посмотрим, что писали на эту тему томские ведущие дореволюционные газеты «Сибирская газета» (СГ), «Сибирская жизнь» (СЖ), «Томский листок» (ТЛ), «Сибирский вестник» (СВ).

Для практической пользы

Обилие животных в городе было легко объяснимо: от них была ощутимая практическая польза для городского хозяйства и жителей Томска. Лошади выполняли функции современных частных автомобилей, автобусов и грузовиков, поэтому, по статистике, в 1882 году их насчитывалось (в городе и окрестных деревнях) более 130 тысяч. Кроме этого, в «перепись животных» попали: рогатый скот — 110.626 экземпляров, 115.808 овец, 39.882 свиней и 2.792 коз (СГ. 1882. № 21). Частные объявления в газетах пестрели сообщениями о покупке и продаже «коров с молоком», «быков племенных», телок, коз, свиней, лошадей, породистых петухов и т.д. (СЖ. 1913. № 40; 54).

Лошади были востребованы не только как транспорт — они же соревновались на ипподроме, принося своим хозяевам прибыль, и выступали в цирке.

В целом к лошадям претензий у городских жителей не было (только к лихачам-извозчикам). Но вот коровы (а их тоже было немало!), находящиеся «на свободном выпасе» в городе, томичей возмущали. «Сибирская газета» писала:

«За последнее время мы слышали несколько новых жалоб на ту опасность, какую представляют, особенно для женщин и малолетних детей, — коровы, разгуливающие и пасущиеся на многих улицах города. На днях госпожа К., проходившая по одной из улиц Юрточной горы, подверглась серьезной опасности от коровы, которая бросилась на нее и сбила с ног. Советуем обратить внимание на этот беспорядок» (СГ. 1882. № 9).

Прошло более десяти лет, а коровы как разгуливали по томским улицам, так и продолжали это делать. «Сибирская жизнь» в заметке «Простота нравов» обращала внимание на возмутительный факт:

«Некоторые жители Уржатки жалуются нам на пастухов, которые делают сбор коров почему-то не за городом, а на Уржатке. С 3 часов утра ежедневно раздаются звук рожка, мычание, стук о тротуары, и жителям Уржатки приходится вставать с зарей, иной раз после утомительной ночной работы. Ранее этого не было, а каждый скотовладелец должен был своих коров выгонять за город, где пастухи и собирали свои стада» (СЖ. 1898. № 135).

Коровы в городе вытаптывали и объедали не только траву, но и кустарники, и деревья:

«Бульвар по Садовой улице нынешней весной в части был приведен вполне в благоустроенный вид: было много посажено новых деревьев, сделана прекрасно дорожка, бульвар окружен новой хорошей оградой и т.п. Но соседние обыватели очевидно им не дорожат, так как не раз уже приходилось по вечерам видеть в бульваре коров, принадлежащих обывателям, проживающим против бульвара, объедающих кустарники и траву» (СЖ. 1902. № 139).

Что же касается собак, то это была отдельная большая городская проблема, и она рассматривалась в отдельном материале, опубликованном в нашей рубрике «По старой памяти» под названием «Собачки и злобные псы дореволюционного Томска».

Использовать, но не мучать

Далеко не все хозяева животных отличались внимательным отношением к своим питомцам, эксплуатируя их в качестве бездушных рабочих механизмов. Городские службы пресекали такое поведение, штрафуя нерадивых хозяев:

«Томский городской ветеринар 1 сентября произвел осмотр лошадей городской рабочей артели, причем семь из них оказались страдающими застарелыми и неизлечимыми болезнями и признаны к работе негодными» (СЖ. 1898. № 188). Лечить животных можно было в Лечебнице для животных: она работала ежедневно «с 8 часов утра до 2 часов дня, кроме праздников», при этом «при лечебнице находилась квартира ветеринарного врача» (СЖ. 1913. № 38).

Осмотр лошадей производил городской ветеринарный врач, а члены общества покровительства животным дополнительно контролировали их здоровье

Заботились власти и об очистке улиц от «сопутствующих обстоятельств»:

«Санитарное попечительство при томской городской управе признало ненормальным существующий порядок уборки трупов животных с улиц города и внесло в городскую управу предложение организовать уборку павших животных на новых началах. Для удобства жителей санитарное попечительство предложило провести на так называемый «собачий двор» телефон» (СЖ. 1913. № 36).

На помощь официальным властям приходили общественники. В 1899 году в Томске был открыт томский отдел Российского общества покровительства животным (состоящий «под августейшим покровительством Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны»), который активно подключился к работе:

«В обществе покровительства животным. 27 марта сего года по заявлению действительного члена покровительства животным А.А. Иваницкого околоточным надзирателем 4-го полицейского участка Павленко составлен протокол на извозчика легковой биржи № 651 Н.П. Насветова за выезд на биржу на саврасой лошади, имеющей раны под пахами левой и правой передних ног и рану под седелкою на левом боку от надава. Лошадь отправлена была ветеринарному врачу для осмотра и дачи заключения, а извозчик обязан подпиской о невыезде на больной лошади до ее выздоровления и привлечен к ответственности по 231 статье устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями» (СЖ. 1913. № 71).

В отчете Общества за 1905-1906 год указывалось: «Заботы отдела по отношению к животным выразились в следующем: Правление обращалось к господину томскому полицмейстеру с просьбой о воспрещении извозчикам гонять в карьер лошадей с места стоянок при подаче пассажирам; в Городскую управу — об устройство помостов для стоянки извозчичьих лошадей, о воспрещении на базаре торговать привязанной за ноги и связанной птицей». Также подчеркивалось: «Особую деятельность из членов отдела проявила А.К. Моралева, участковая попечительница, выбегая из квартиры при каждом, против ее квартиры, возмутительном случае и защищая бедных животных от побоев и непосильной тяжести, за что правление постановило ходатайствовать перед общим собранием о награждении А.К. Моралевой похвальным листом».

Котики «не в тренде»

Любопытно, что на страницах газет буквально единичными были упоминания о городских кошках. Тщательное изучение публикаций позволило «найти котов» только в двух случаях. Первый — это нападение «неизвестного зверя»:

«8 августа, вечером, в помещение служителей городской пожарной команды, рядом с городским полицейским управлением, ворвался какой-то зверь — по словам одних росомаха, по словам других рысь, — величиною с добрую собаку, - задавил бывших в «пожарной» трех кошек и стал бросаться на людей. Появление неведомого зверя вызвало среди населения «пожарной» переполох: кто схватил топор, кто — вилы и т.п. и бросились на зверя; он выскочил на улицу, перебежал площадь и скрылся под полом Иверской часовни; выгнать его оттуда, несмотря на все старания собравшейся публики, не удалось. Что это за зверь и откуда он явился — так и не удалось выяснить. Говорят, что зверь похож на кошку. Не была ли это, просто, большая одичавшая кошка»? (СЖ. 1907. № 89).

Вслед за журналистом мы тоже сомневаемся в видовой принадлежности описанного зверя — но обращаем внимание на то, что у «огнеборцев» в управлении сидело сразу три кошки, которые и пострадали от нападения.

Деревянная пожарная каланча на Жандармской улице

А второе упоминание нашлось в объявлении от томича, судя по всему, покидающего город и распродающего свое имущество:

«Продаю обстановку, кухонную посуду, чистокровного китайского 8-месячного кота мышиной масти и отдаю собаку. Тверская, 40. Кв. 7. С 4 часов дня» (СЖ.1913. № 60).

Вот и весь «улов». Судя по всему, писали о котах так мало, потому что они — в отличие от собак — не создавали жителям особых проблем: не пугали и не кусали прохожих, не болели бешенством, не могли охотиться на дичь, — вот и остались обойденными журналистским вниманием.

Добавим, что один раз удалось также встретить объявление о продаже аквариума: «Продаются два зеркала и аквариум с рыбой. Спросить караульного. Почтамтская улица. № 37» (СЖ. 1913. № 37), — что дает возможность утверждать: томичи и кошек держали, и аквариумных рыбок разводили, хоть информации об этом было исчезающе мало.

Городская экзотика

От домашних животных переходим к «дикой природе», которая тоже встречалась в городе. Как и в наше время, томичи могли увидеть на улицах белок:

«За рекою Томью, против города, вот уже третий день горит лес и неизвестно, приняты ли меры к тушению огня. В день пожара, в воскресенье, появились в городе белки, как надо полагать, или по причине пожара, или по причине неурожая орехов, в каких случаях белки имеют обыкновение перекочевывать на новые места. Первое появление этих зверьков было в воскресенье, в лагерях, где двух поймали, а затем в понедельник можно было видеть белок и в некоторых местах Почтамтской улицы на заборах и крышах домов» (СВ. 1887. № 88).

«В городе и его окрестностях в последние дни появилась масса белок. На улицах теперь не редкость встретить, как собаки гонятся и загрызают несчастных животных. Некоторые объясняют это обилие белок тем, что они переселяются с мест, где ныне неурожай кедровых орехов, в места более урожайные» (СВ. 1892. № 94).

В городе и окрестностях Томска нередки были встречи с волками:

«Нам сообщают, что 30 января в 10 часов дня на Монастырском месте, около неоднократно описанного разрушенного мостика, женщины, проживающие в доме Верещагиной, увидели сидевшего на горке небольшого волка. Никого из мужчин в то время не было дома, и они, вооружившись кочергами, хотели броситься на волка, но к ним подоспели на помощь собаки, которые кинулись на него. Волк, однако, успел убежать, скрывшись где-то в канаве. Появление волка в городе представляет весьма редкий случай. Полагают, что не убежал ли он с пивного завода Вокано, у которого — говорят — водились при заводе в прежние года волки, медведи и лисицы, которых он для чего-то скупал у крестьян и держал у себя на привязи в особом помещении» (СВ. 1892. № 15).

«В настоящее время ищет в г. Томске медицинской помощи крестьянин из деревни Халдеевой, укушенный назад тому недели три бешеным волком. Само собою разумеется за отсутствием в городе пастеровского института здешние медицинские силы оказать несчастному помощи не могут. Положение его поистине трагическое. Прошло уже три недели, пока он добрался до Томска. Ближайшая станция, где ему могли бы сделать прививку – Самара, но добраться туда нужны деньги, а время не ждет» (ТЛ. 1896. № 48).

На томский рынок можно было ходить, как в зоологический музей или в океанариум: посмотреть на лосей, на куропаток, тетеревов, щук и другие дары природы

На лося жители города могли посмотреть только на рынке, в виде добычи:

«В пятницу двое крестьян привезли на базар большого лося (сохатого), убитого ими в окрестностях Томска. На шкуру зверя и голову с громадными рогами скоро нашлись покупатели, но туши величиной с доброго быка никто долго не покупал, так как редкие сибиряки едят лосиное мясо, которое, впрочем, умело приготовленное, представляет очень вкусное блюдо. Вся туша продана была за 3 р., и таким образом покупатель получил отличную, свежую лосятину приблизительно по 1/10 копейку за фунт» (СВ. 1892. № 12).

А тот, кто выехал на Ирбитскую ярмарку, мог не только увидеть, но и купить ценные меха диких животных. Из статьи «Пушной промысел в Сибири» становилось понятно, что больше всего в Сибири добывалось белки: «только на текущий год на ярмарку было доставлено шкурок 3 миллиона, по цене от 36 к. до 75 к. … За белкой идет белый заяц, которого доставлено только из Шадринского и Камышловского уезда миллион штук, по цене от 36 к. до 42 к. …. Хорька и норки добывается по 200 тысяч штук… Горы Алтая дают одного сурка ежегодно до 400 штук… Лисицы ныне на ярмарку доставлено около 50 тысяч штук. Драгоценность сибирских лесов и редкость их — соболь, его доставлено на ярмарку 11 тысяч штук. Были партии, как, например, баргузинских соболей, которые проданы по 400 руб. за штуку; были экземпляры, которые оценивались в 1.500 рублей штука. Горностая доставлено 265 экземпляров, сибирских волков было 7.600 экземпляров, бурого медведя — 2 тысяч штук. Куница, корсак, росомаха, колонок, рысь, барсук и прочие тоже дают порядочную выручку» (СЖ. 1913. № 91).

Медвежий вопрос

Среди упоминаний на газетных страницах о животных разного рода в лидерах находятся медведи — прежде всего как объект охоты, поскольку они довольно часто тревожили жителей деревень под Томском:

«Вниманию охотников. В окрестностях деревни Кижировой, в 40 верстах от Томска, появился медведь, который причиняет значительный вред крестьянам, истребляя у них скот. До настоящего времени им задрано у разных лиц четыре коровы» (СЖ. 1903. № 237).

«Медведи одолели. Недавно вблизи заимки «Владимировка» на томской ветке Сибирской железной дороги в тайге появились 2 больших медведя и 2 медвежонка, которые наводят страх на пасечников, проживающих в означенной местности. На днях эти медведи осадили вблизи одной из заимок стадо баранов, ходивших в лесу, и зарезали из них 10 штук. Из всего стада баранов домой вернулся только один, да и тот тяжело израненный» (СЖ. 1911. № 130).

Охотники на медведей гордились своими достижениями:

«В № 31 уважаемой вашей газеты я прочел заметку об убитых нескольких медведях А.Н. Лялиным и одном в двух верстах от разъезда № 1 томской ветки. Так как действительно в этой местности убил медведя я один, хотя члены томского общества правильной охоты, именно лесничий Мальцев с Толкачевым, ездили на берлогу близ разъезда № 1 и видели берлогу, в которой был убит медведь мною, а сами зверя не видели, то очевидно эта заметка относится ко мне, которую я считаю несколько несвоевременной – ибо лучшая охота для зверового охотника с собаками «по насту» или «черему» - впереди – медведь, олень, сохатый, за которыми намереваюсь поохотиться и подвести мой охотничий итог, - а пока с осени 1897 года убито мною 4 медведя, из коих взят один из-под собак ножом, в 12 четвертей шкура, — одна рысь и волк, — зайцев два, — голубей ни одного. Примите уверение и проч. А. Лялин» (СВ. 1898. № 33)

«Томскими охотниками А.Н. Лялиным и И.Ф. Федоровским, по реке Яе, близ устья р. Кельбеса, в 70 верстах от Стуженки, 8 марта в один и тот же час, но в разных берлогах, были убиты два громадных медведя. В первого зверя стреляли два раза, а в другого один раз. Ни Федоровский, ни Лялин не состоят членами общества правильной охоты» (СВ. 1898. № 56).

Написаны заметки были в рамках критики томского общества правильной охоты, но тем не менее давали представление о том, как проходила охота на медведей.

Жители города также могли увидеть медведей в городской черте, но уже «под присмотром» дрессировщиков:

«Позади цирка Панкратова, в пристройке привязаны два медведя; ворота из этой пристройки часто открываются и по временам у моста скопляется публика посмотреть зверей: медведи по временам ревут, чем немало приводят в смущение лошадей, так как по Набережной Ушайки всегда большой проезд» (СВ. 1896. № 235).

Наконец, найденное объявление: «По случаю продается медведь китайской породы, 3 года, дрессированный. Подгорный переулок, у Колотилова» (СЖ 1913. № 70), — заставляет задуматься, не о панде ли в нем шла речь?..

Опасные окрестности Томска

Судя по газетным сообщениям, выход за пределы города грозил чаще всего встречей со змеями. К счастью, в Томске были и врачи, и прививки для спасения от действия яда:

«Укушенный змеей. 8 мая господин Г. при собирании зоологических коллекций в окрестностях Томска был укушен змеей. Появились резкие признаки, обычные при отравлении змеиным ядом. Врачом Бейгелем Г. был отправлен на излечение в больницу приказа, где ему были сделаны противоядные прививки. Змея была отправлена для определения профессору зоологии Рузскому и оказалась гадюкой» (СЖ. 1914. № 99).

В 1880-х годах общество было взбудоражено слухами о появлении чудовищного змея:

«Недавно в городе прошел слух о появлении в Богородской волости чудовища, имеющего вид огромного змея. Не имея никаких точных сведений об этом факте, мы просили бы кого-нибудь из местных жителей сообщить нам о том, какими действительными причинами вызвано появление подобного слуха» (СГ. 1881. № 29).

В отличие от змей, кроты людей не кусали и собак не пугали, но зато знатно портили жизнь огородникам. В 1882 году журналисты сообщали:

«Томск на нынешний год остался без собственных овощей. На это жалуются решительно все. Огурцы, несмотря на то, что их подсаживали раза по два, погибли от ранних холодов и инеев или «взопрели». … Картофель родился очень мелкий. Ко всему этому в огородах развелось множество кротов и больших крыс, которые все овощи — картофель, морковь, репу, свеклу, — объедают и таскают в норы. По гряде, говорят, идешь как по подушке, тонешь. Когда начали копать картофель, то не могли понять, куда девались клубни, но наконец доискались и теперь картошку собирают в кротовых норах пудами. Это зверок себе на зиму запас устроил» (СГ. 1882. № 38).

Так что «место в истории» (то есть в газете) кроты тоже получили — наравне с мифическим «чудо-змеем».

Мечта о зоосаде

Несмотря на обилие «природы» как дикой, так и одомашненной, томичи испытывали большой интерес к животным, и готовы были посещать и цирки, и зоологический музей Императорского Томского университета, чтобы посмотреть на них. «Сибирская жизнь» писала:

«Группа членов профессионального общества рабочих печатного дела в составе 20 человек 3 марта совершила экскурсию в зоологический музей университета. Доступ в музей открыт был с разрешения заведующего музеем профессора Иоганзена, который лично при обозрении музея давал объяснения осматриваемых коллекций» (СЖ. 1913. № 51).

Чучело медведя встречалось и в зоологическом музее Императорского Томского университета, наряду со многими другими экспонатами

Любопытство томичей удовлетворялось также в цирке: в их составе приезжали даже слоны, что для сибиряков было настоящим открытием

А вообще мечтой и простых жителей, и ученых мужей был зоологический сад. В фельетоне «Чем мы живы» журналист, рассказывая об очередном праздновании дня открытия Императорского Томского университета, упоминал о прочитанной профессором Кащенко речи «О задачах зоологии в Сибири»:

«Г. Кащенко проектирует устройство в Томске зоологического сада, главною задачею которого было бы как сохранение вымирающих видов животных, так и приручение тех из животных, которые могут быть полезны для человека в домашнем быту. «Не следует думать, — говорит почтенный профессор, — что процесс приручения животных происходил только в древности и затем прекратился. Напротив, несомненно, что он и ныне, хотя и неравномерно и с перерывами, но постоянно продолжается. Так, на Алтае, например, уже с 30-х годов нынешнего столетия производятся попытки приручения маралов и небезуспешно. Наконец, могло бы иметь большое значение приручение лося, который может быть приспособлен к перевозке тяжестей. С увеличением числа народонаселения увеличится потребность и в большем количестве домашних животных… основание зоологического сада в Томске имело бы крупное, серьезное значение». Но устроить его на обыкновенные университетские средства нет возможности. Следовательно, в данном случае должны прийти на помощь частные лица. <...> тот, поистине, увековечил бы память о себе, кто способствовал бы своими материальными средствами учреждению зоологического сада в Томске» (СВ. 1890. № 124).

Увы и ах, — ни в XIX веке не нашлось подходящего частного лица, который бы поддержал идею зоосада, ни в 2020-х годах все еще не сбылась эта мечта.

Но зато теперь много пишут о котиках!